Развод – штука неприятная. Раздел имущества, потерянное здоровье, взаимные обвинения в разрушении некогда счастливой и полноценной ячейки общества. Однако все вышеперечисленные неприятные моменты – сущие пустяки в сравнении с тем, о чем переживает общий ребенок.

А переживает он вот о чем:

tomka-19.jpg

Мама или папа?

Чью сторону при решении судьбы ребенка занимают наш самый гуманный в мире суд и общество в целом? Ответ известен: в подавляющем большинстве случаев, они занимают сторону матери. Стереотипы, знаете ли. И нежных песен о маме написано больше (папа, в лучшем случае, самая лучшая в мире лошадка или моряк), и в местах общего пользования существуют лишь «комнаты МАТЕРИ и ребенка», да и привыкли мы, что все основные заботы по воспитанию детей несут на себе женщины, начиная, собственно, с процесса родов. Мужчине мало что светит в этой ситуации.

Однако времена меняются. В очередях поликлиник, кружков и секций все чаще встречаются папы. Мужчины все активнее овладевают прикладными науками воспитания и сложной психологической теорией. Мужчины стали тянуться к детям. И дети это чувствуют.

На этих умозаключениях была построена и родилась целая серия приключенческих и, надеюсь, поучительных историй о том, как хорошо быть папой… и как хорошо с папой.

tomka-21.jpg

ТОМКА, ДОЧЬ ДЕТЕКТИВА

– Том!

Нет ответа.

– Том!

Нет ответа.

– Тамара!!!

Шелест журнальной страницы, вялый отзыв:

– Пап, я занята.

– Чем?!

– Читаю.

– Что ты читаешь?

– Не знаю. Тут тёти… и тити.

– Так, положи на место, это мое!

– Баба Соня говорила, что такие журналы никому нельзя читать.

– Если бы баба Соня в молодости читала такие журналы, я вырос бы в полноценной семье, а не с матерью-одиночкой. Дуй спать!

– Я еще немного почитаю.

– Считаю до трех, и ты кладешь журнал на тумбочку. Раз…

Вздох. Даже не вздох – рассерженный рев. Томка бросает свежий номер мужского журнала на мою прикроватную тумбочку и шлепает по полу босыми ногами. Прошмыгивает у меня за спиной и исчезает за мутным стеклом душевой кабины. Включается вода, затем почти сразу начинается песня – «Часики» Валерии. Она ее обожает.

Я заканчиваю бриться. Тамара одновременно со мной выключает воду и открывает дверь кабины. Мордашка розовая, рот раскрыт в довольной улыбке. Не хватает двух зубов. Через прореху Томка высовывает кончик языка.

– Пап, полотенце дай.

Протягиваю большое банное полотенце. Дочь пропадает в нем с макушкой, усиленно натирается. Помощи не просит, и это к лучшему, хотя мне порой очень хочется снова возиться с ней, как с пупсиком. Вскоре она уже стоит возле меня в голубой пижаме с короткими штанишками.

– Пап, я лягу с тобой? – И глаза, как у Кота В Сапогах.

– Валяй.

Она засыпает лишь ближе к полуночи. Я лежу под светильником, читаю новый детектив Питера Джеймса. Я почти проваливаюсь в сон, как вдруг босая пятка, торчащая из штанины пижамы, влетает мне в челюсть.

– Тамара!!!

Она чмокает губами, переворачивается в кровати валетом.

– Никуда не пойду… я сказала.

…В общем, разрешите представиться: разведенный отец-одиночка, 38 лет. Еще не лыс, но местами уже сед. Имею собственное детективное агентство (чем же еще заниматься бывшему оперу, ушедшему в отставку ввиду эстетических разногласий с системой? тапочки шить?). В агентстве у меня в подчинении состоят полтора десятка лоботрясов. Еще у меня есть четырехкомнатная квартира с гостиной и рабочим кабинетом. Мама-пенсионерка, бывшая учительница физики. Два автомобиля, старый и новый. Осталось много друзей в органах, с которыми я иногда встречаюсь, чтобы выпить кружку пенного напитка (и выудить полезную информацию, чего греха таить).

Но это все мелочи. Главное – у меня есть дочка Тамара. Непотопляемый резиновый утенок. Ей шесть лет, она любит тяжелый рок («AC/DC», «Gun’n’Roses», Rob Zombie – вот далеко не полный перечень ее любимчиков), фильмы ужасов, экзотических животных. Она хорошо танцует и умеет воспроизводить услышанный мотив. Почти не плачет. Некоторые знакомые экстрасенсы говорят, что «у нее внутри какая-то звездочка».

Трудно ли мне? Ну, как бы вам сказать…

Персонаж Билла Мюррея в фильме «Трудности перевода» с грустью замечал: когда рождаются дети, ты понимаешь, что твоя собственная жизнь больше не имеет никакого смысла. Когда моя дочь только родилась, я практически в тот же день ощутил себя каким-то нелепым приложением к чужой биографии – биографии более важной, чем моя собственная. А когда спустя пять лет я остался с дочкой один на один, это ощущение усилилось стократно. Теперь я уже не просто трудяга и сыщик, у которого было свое богатое прошлое и есть какое-то личное будущее. Теперь я – ее мир и единственная опора. Я должен следить, чтобы дочь носила чистое белье и не слишком сильно коптила уши. Мне нужно разбираться в размерах ее одежды, вовремя отмечая тесноту брюк, юбочек, носков и туфлей. Теперь только в мои обязанности входит утирать слезки, вызванные обидой на подружек. Мне пришлось научиться даже заплетать эти чертовы косички! Поликлиники, закусочные, школы танцев, пения и ускоренного изучения английского языка – все это стало моим. Но… знаете что?

Я, пожалуй, ни о чем не жалею. Мне – хорошо. Рискну даже предположить, что хорошо нам обоим. Вопреки устоявшемуся мнению, проблем с ребенком гораздо меньше, чем с женщиной, которая не знает чего хочет, а потому бросает не только тебя, грешного, но и собственное дитя.

Единственное, чего я боюсь – это перестать быть. В буквальном смысле. Однажды я сказал об этом моей матушке, произнес вместо тоста, поднимая рюмку:

– А если со мной что-нибудь случится?

Мать протянула руку к бутылке, но я вцепился намертво.

– Тогда живи так, чтобы с тобой ничего не случилось.

Да, я стараюсь, чтобы со мной все было в порядке. Я нужен этой белокурой девчонке с волосами до попы и «окошечком» в частоколе зубов. Кривой, косой, пьяный, уставший, злой, недомогающий, но я должен быть, потому что я для нее – всё.

Надеюсь, у меня получается.

Подробнее о проекте и книге на http://tomka-danilova.livejournal.com

banner-jj.jpg

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ: 

- В законодательной базе России не предусмотрено такое понятие, как «одинокий отец».

- В феврале 1991 года в Москве была основана Ассоциация Одиноких Отцов "Мапулечки Москвы", где оказывается моральная, психологическая, консультационная и иная помощь неполным семьям, в которых детей воспитывает один отец. 

- Опросы российских социологов свидетельствуют, что половина респондентов, как мужчин, так и женщин, считают, что по воспитательным способностям отцы ничуть не уступают матерям. 58% женщин и 54% мужчин согласны с тем, что в «декретный отпуск» может уйти как мать, так и отец ребёнка.

 - В России около 67 млн. семей. Из них 300 тысяч отцов-одиночек, т.е. 0,5%. Для сравнения – в Америке около 15% одиноких пап. Из европейских стран самой экстремальной по части разводов с передачей ребенка на воспитание отцу можно назвать Францию. Здесь ребенок остается с папой по решению суда в 20% случаев. Эксперты в один голос утверждают, что дело не в менталитете, а в условиях, создаваемых государством.

0

Написать нам

Закрыть